§ 48. АЛГОРИТМ АНАЛИЗА СПОРНОГО ТЕКСТА


 

что должен сделать редактор, столкнувшись с необходимостью проанализировать текст на предмет его «спорности»?

         Шаг 1. Выявить негативную информацию.

         Содержание рассмотренных выше статей и в частности  ст. 152 ГК даёт понять, что в спорном тексте должна содержаться негативная информация, т.е. информация, передающая отрицательную оценку. Так, в предложении «Студенты МГУП жалуются, что испытывают нехватку самого необходимого инвентаря: мольбертов, стульев, гипсов» (Независимая газета, 28.07.2009) содержится информация о том, студенты недовольны обеспеченностью учебного процесса, что негативно характеризует университет. И напротив, например, заголовок статьи «Пусть Ч. вернёт мне мои деньги!» (Амурская правда, 16.12.2003) имплицитно содержит информацию о том, что у Ч. находятся или могут (могли) находиться деньги говорящего, который желает их вернуть. Данная информация носит нейтральный характер.

         Ещё один яркий пример, связанный со ст. 130 УК. Выступив экспертом в нашумевшем деле «Ароян против Киркорова», профессор А.Н. Баранов заключил, что во фразах «Меня раздражают Ваша розовая кофточка, Ваши сиськи и Ваш микрофон»; «Да мне по-х…, как Вы напишете. Так же, как и Вы…»; «На пресс-конференцию к звёздам нужно приходить подготовленными, а не так, как Вы – вчера у подворотни, а сегодня здесь, на втором ряду» И. Ароян не приписывается никаких отрицательных характеристик, поэтому эти высказывания не могут квалифицироваться как оскорбление[1].

         Шаг 2. Определить адрес высказывания.

         Негативная информация должна иметь адрес. Необходимо, чтобы высказывание относилось к конкретному человеку или организации (компании и т.д.), субъект воспринимал его на свой счет и окружающие соотносили сказанное с ним. Теоретически высказывания типа «Россия – страна дураков» не должны рассматриваться в качестве нарушений прав на защиту чести, достоинства и репутации.

         Например, в апреле 2010 г. произошел конфликт между Митволем и Жириновским. Последний в программе телеканала «Россия 24» допустил высказывание: «Все московское правительство - мошенники». Митволь отнес сказанное на свой счет и подал в суд иск о защите чести, достоинства и деловой репутации.

Лингвисты дают различные оценки спорным текстам при их анализе по данному критерию.

         Например, проанализировав фразу «Учредитель…выдал мне договор…на строительство четырёхкомнатной квартиры…и пообещал, что через шесть месяцев я смогу туда заселиться. Но ни через полгода, ни через десять лет я обещанной квартиры не увидела. Меня обманули самым бессовестным образом…», Гильдия лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (ГЛЭДИС) пришла к выводу, что последнее предложение непосредственно к учредителю не относится, так как в нём субъект действия прямо не назван, предикат, выраженный глаголом «обманули» в форме прошедшего времени множественного числа, может быть соотнесён с неопределённым кругом лиц[2].

         Интересно проследить логику А.Н. Баранова при анализе следующего фрагмента: «Именно тогда С. и предпринял поход во власть. Сначала он, как мы уже говорили, стал депутатом местной думы – и получил искомую неприкосновенность. После чего он стремительно начал искать союзников в структуре, от которой зависело очень многое, - в налоговой полиции. Были простимулированы соответствующие чины – и в октябре 1998 года якобы по инициативе ФСНП появляется Ассоциация производителей и дистрибьюторов натурального спирта. Президентом Ассоциации становится С.». Глагол стимулировать в данном контексте означает дать стимул к чему-нибудь, заинтересовать в чём-то. В начале фрагмента речь шла о том, что С. стал искать союзников в налоговой полиции. После этого использована пассивная конструкция с глаголом простимулировать. Причём субъект действия при глаголе опущен. Поскольку из содержания фрагмента следует, что в инициативе со стороны налоговой полиции для организации Ассоциации был заинтересован С., а также поскольку субъектом действия сказуемого предшествующего предложения является С. (начал искать союзников), то высоковероятно, что субъектом действия, описываемого предложением Были простимулированы соответствующие чины, является сам С. Иными словами, во фразе содержится информация С. чем-то, что не названо, заинтересовал чиновников в том, чтобы они выступили инициаторами создания Ассоциации. Выбор глагола стимулировать склоняет читателя к предположению, что это эвфемизм для выражения дать взятку или какого-то другого выражения, аналогичного ему по смыслу. Во всяком случае, под глаголом стимулировать в данном контексте имеется в виду не вполне законный способ воздействия на чиновников. А эта информация негативно характеризует С. Но возникает вопрос: является ли этот имплицитный компонент смысла обязательным? Очевидно, что нет. Поскольку не удается однозначно установить, кто стимулировал чиновников: это может быть С., а могут быть и связанные с ним лица и т.д. В силу этого данное следствие является необязательным, хотя и высоковероятным в общем контексте статьи[3].

         Видимо, готовых рецептов тут быть не может. Решение должно приниматься в каждом конкретном случае.

Обратимся к зарубежной судебной практике, в частности, к наиболее известному делу «Нью-Йорк Таймс» против Салливана». В спорном тексте по этому делу также был нарушен критерий адресности. В марте 1960 года «Нью-Йорк Таймс» опубликовала не­коммерческое платное объявление под заголовком «Прислушайтесь к рас­тущему голосу протеста». Объявление было подписано активиста­ми, деятелями культуры. В нем говорилось о том, что на юге страны ущемляют права чернокожего населения, в частности, о том, что в г. Монтгомери местная полиция применяет кара­тельные меры против студентов Алабамского колледжа, высту­пающих за предоставление неграм равных прав на обучение вместе с белыми. Государственный служащий Л. Салливан, отвечающий за работу полицейского управления, Монтгомери подал в суд иск против газеты о защите чести и достоинства. В суде он заявил следующее, что после публикации к нему стали плохо относиться знакомые. Он оцени­л понесённые им страдания в 2 млн. долларов США (примерно 14-16 млн. долларов сегодня). Суд удовлетворил иск и обязал газету выплатить ему 1 млн. долларов США. При этом решающими оказались показания шести свиде­телей, по словам которых статья, действительно, создала у них впечатление о вине Салливана. При том, что фами­лия Салливан, как и его должность, вообще не упоминались в объявлении. Впечатление о его вине создавалось исключительно из общего контекста. В 1964 г. дело принял к рассмотрению Верховный суд США. Иск компании «Нью-Йорк Таймс» был удовле­творён.

         Шаг 3. Решить, являются ли сведения «порочащими».

         Порочащие сведения – это сведения о нарушении норм права, морали или этики. При этом отметим, что не все негативные сведения являются порочащими, хотя все порочащие сведения включают негативные характеристики. Сравним: По субботам Петя спит до обеда и Петров систематически опаздывает на переговоры.

         Рассмотрим фрагмент: «Сейчас, после увольнения Л. из государственной телерадиокомпании, там сразу началась комплексная финансовая проверка. Результат её пока не известен, но новосибирская областная прокуратура, надо сказать, установила, что телекомпания НТН, к которой Л. имеет непосредственное отношение, в неладах с законом находится уже сейчас» (Гражданский суд (г. Новосибирск), 24.02.2004). Сама по себе информация об увольнении и начале финансовой проверке  телерадиокомпании нейтральная, хотя в общем контексте статьи может быть воспринята как негативная. Порочащими являются сведения, содержащиеся в предложении «новосибирская областная прокуратура, надо сказать, установила, что телекомпания НТН, к которой Л. имеет непосредственное отношение, в неладах с законом находится уже сейчас», так как в нём речь идет о нарушении норм права.

         Шаг 4. Решить, является ли высказывание утверждением.

         Информация о нарушении норм права или морали физическим или юридическим лицом должна содержаться в тексте в форме утверждений, выявление которых составляет существенную часть в экспертизах по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации. Связано это с такой важной характеристикой как коммуникативное намерение.

         Любопытно, что в деле «Ароян против Киркорова» стратегия защиты строилась именно на том, что ответчик не имел намерения оскорбить (унизить личное достоинство) журналистки, что коммуникативная направленность речевого акта - выражение субъективной реакции раздражения. Ситуация же сквернословия в общественном месте (по аналогии – поведение пьяного пассажира) квалифицируется по ст. 20.1 КоАП («Мелкое хулиганство»).

         В лингвистических экспертизах категория утверждения прежде всего рассматривается в рамках противопоставления: утверждение - другие типы коммуникативного намерения (оценочные суждения, мнения, убеждения, предположения), которые не являются предметом судебной защиты по ст. 152 ГК. Эти типы отличаются степенью уверенности говорящего в пропозиции, то есть той части смысла высказывания, которая представляет собой «объективное содержание», информацию, не зависимую от коммуникативных целей. Со степенью уверенности в пропозиции связана вероятность её истинности. Если говорящий не уверен в истинности «объективного содержания» своего сообщения, то он использует специальный комплекс синтаксических и лексических средств для выражения этого. Сравним: Мне кажется, что это Петя взял яблоко и Яблоко взял Петя!

         Шаг 5. Определить, поддается ли текст верификации.

         Фактор истинности-ложности упоминается как критерий выделения утверждений в указанном Постановлении: «В соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьёй 29 Конституции РФ, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия действительности». Сравним: Петя – ужасный соня! и Петя опять сегодня опоздал. 

         Рассмотрим фрагмент, помещённый с подзаголовком «Люди для него - мусор»: «То, с чего Л. начал перестройку государственной телерадиокомпании, старейшие работники до сих пор вспоминают с дрожью в голосе. Архив, содержащий десятки ценнейших пленок, всё, что составляло историю Новосибирского телевидения, – всё это оказалось на улице, под дождём и снегом. Просто помещение архива мешало Л. расширить его новый кабинет и разместить многочисленную охрану. Несколько дней известный на всю страну новосибирский режиссёр, человек немолодой и седой, вымаливал у Л. разрешения забрать бобины с плёнкой с помойки. Л. сжалился и милостиво разрешил режиссёру хранить «весь этот хлам» у себя дома» (Гражданский суд (г. Новосибирск), 24.02.2004). Подзаголовок в данном случае передаёт негативную информацию, но представляет оценочное суждение, не может быть проверен на соответствие действительности, а значит, не является предметом судебной защиты по ст. 152 ГК. В тексте же содержатся утверждения о фактах, негативно характеризующих истца, устанавливается причинно-следственная связь между гибелью архивов и его поведением: он свои интересы (новый кабинет, охрана) ставит выше общественных (архив). Высказывание подлежит проверке на соответствие действительности (например, при помощи показаний свидетелей, анализа документов компании).

         И напротив, высказывание «Л. очень любит деньги «Ха, скажете вы, – а кто их не любит!» Да, но он любит чужие деньги» является оценочным, не подлежит проверке на соответствие действительности, так как нет критерия, по которому можно определить «любовь к чужим деньгам»[4].

Подчеркнём, что мы намеренно упростили представленный алгоритм анализа. На практике редакторов ожидает множество сложностей. Прежде всего, они связаны с тем, что не все утверждения можно верифицировать (например, Курить запрещено). Тексты, содержащие такие утверждения, не могут рассматриваться как предмет спора по ст. 152 ГК. Кроме того, трудность в лингвистическом анализе представляют фрагменты, имеющие форму скрытых утверждений (Итак, убил Петров или Иванов?). В отдельных таких случаях (прежде всего, информация должна быть обязательной и вербализуемой) истец может рассчитывать на решение суда в свою пользу. Сегодня законодатель не учитывает разграничение эксплицитной и имплицитной части семантики текста, между тем существенная часть смысла приходится именно на имплицитные слои плана содержания. Часто сложности возникают с текстами, включающими фразеологизмы (Петров вышел сухим из воды; Банкиры с большой дороги), метафоры (цепной пёс; акулья хватка), пословицы (Ни стыда ни совести! см. дело «Гринберг против России», 2005 г.), языковую игру (Уклюжий вор – см. дело «Лужков против Виноградова», 2009 г.) и т.д.

Интерес представляет проблематика анализа текстов, ставших предметом спора по ст. «Оскорбление». Одним из их важнейших компонентов является неприличная форма (обсценная лексика, некоторые метафоры фауны, неологизмы типа дерьмократ, гимнюк и т.д.), что и отличает эту категорию дел от категории дел по ст. 152 ГК. Однако все эти темы требуют специального внимания.

 

 


[1] Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. М.: Флинта, Наука, 2007. С. 543.

[2] Спорные тексты СМИ и судебные иски / Отв. ред. проф. М.В. Горбаневский. М.: Престиж, 2005.

[3] Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. М.: Флинта, Наука, 2007. С. 54.

 

[4] Спорные тексты СМИ и судебные иски / Отв. ред. проф. М.В. Горбаневский. М.: Престиж, 2005.