3. Развитие геополитических идей в периоды Античности, Средневековья и Новое время.


Геополитические идеи античности; Древняя Греция и Рим.

Геродот. Большинство современных геополитиков считают, что, начиная именно с сочинений Геродота, в античной традиции явственно просматривается геополитический подход. Свое главное произведение, включившее собранный исторический, политический, военно-стратегический, мифологический, этнографический и географический материал, он назвал «Histories Apodeixis» («Изложение событий»). «История» Геродота, разделенная потом александрийскими учеными на 9 книг, названными по именам муз, охватывает весь известный автору исторический процесс от мифологического «умыкания жен» разными народами, становившегося поводом для войн, до «золотого века» Афин. Кульминационным моментом развития древнегреческой цивилизации Геродот считал греко-персидские войныа главным содержанием человеческой истории – противостояние Запада и Востока, моря и суши, Греческой федерации и Персидской державы, эллинов и варваров, демократии и сатрапии, свободы и принуждения. По содержанию девять книг геродотовой истории можно поделить на 2 части: первая посвящена завоеванию гегемонии Персии в Азии. С приходом к власти Кира Древнего Персия последовательно покоряет государства Малой Азии, Вавилон, Египет и становится крупнейшей, как сказали бы сегодня, геополитической державой. Геродот подробно рассказывает о странах и народах, завоеванных персами, их географическом положении и обычаях, рисует общую картину возвышения Персии. Во второй части «Истории» (книги V-IX) Геродот обращает свой взор на положение дел в Элладе и ход греко-персидских воин. Геродот показывает роль армии и особенно флота в ходе и исходе войны. Вторая часть для Геродота несомненно главная, а задача первой – ввести читателя в курс событий и выявить причины и цели походов персов против Эллады, которая под действием персидской угрозы прекращает междоусобную борьбу, объединяется и превращается в морскую военную федерацию, давшую отпор и одержавшую окончательную победу над агрессорами. Подход Геродота к истории заключался в описании исторического процесса от частного к общему, «снизу вверх», от отдельных правителей, политических деятелей, племен, полисов, стран до объединения их в региональные «супердержавы», объединившие многие государства Европыс одной стороны, и Азии – с другой

Фукидид. В своей «Истории» Фукидид поставил задачу описать «войну пелопонесцев с афинянами, как они воевали между собой». Таким образом, он решает не глобальную, а региональную проблему, но проблема эта носила геополитический характер, ибо война между Афинами и Спартой носила характер соперничества за гегемонию в Элладе. Кроме того, учитывая противоположности общественных укладов и форм правления, эта война решала вопрос о направлении дальнейшего развития всех греческих полисов. Речь идет об альтернативе между демократией и олигархией, торгово-промышленными и традиционно-сельскохозяйственными путями развития, широком космополитическом или спартанско-патриотическом этосе (образе мышления). Фукидид первым из древнегреческих историков рассматривал исторический процесс прагматически (а не эпически, как Геродот), как цепь политических, военно-политических событий и военных столкновений. Для него история – это, в первую очередь, внешняя политика, в том числе и военная. Именно в этом, в первую очередь, проявляется его геополитический подход.  Война показала возросшую роль армии. Ведь, несмотря на неоспоримое преимущество афинян в культуре, искусстве, торговле и промышленности, победа оказалась на стороне Спарты. Фукидид подчеркнул и роль флота, особенно для укрепления мощи прибрежных и островных государств таких как полис Коринф, остров Крит. Коринф, например, благодаря развитию флота и торговли стал одним из самых мощных в военном отношении и богатых государств Эллады. Критское островное государство, используя свое исключительно выгодное географическое положение (защищенность от врагов, удобное побережье для развития судоходства и контроля за другими государствами), сумело добиться во конце II тысячелетия до н.э. гегемонии в Средиземноморье). Он отметил возросшее значение военно-морского флота в войне с преимущественно сухопутными державами. Именно благодаря мощному флоту и господству на море получили преимущество ионяне в их войне с персами. Фукидид первым заметил и описал  разный характер могущества государства: у Афин – это морское, а у Спарты – сухопутное.

Ксенофонт. В своих главных трудах, «Анабасис» (переводится как «Восхождение», повествует о походе Кира Младшего вглубь Азии) и «Греческая история» Ксенофонт кроме описания сражений и деяний правителей дает интересные этнографические сведения, старается связывать военно-политические события с географией. Кроме того, богатый жизненный опыт, знания и навыки, приобретенные им в географии и военной стратегии, общая широта кругозора позволяют оценить его работы (особенно «Греческую историю») как представляющие несомненный интерес с точки зрения геополитики и содержащие геополитические идеи о противостоянии Суши и Моря, о значении армии и флота для мощи государства, о гегемонии на море и ее предопределении природой.

Аристотель. С точки зрения геополитики, в сочинениях Аристотеля вызывает интерес обнаруженная им связь между природной средой и государственным устройством, между количеством населения и его качествами, площадью территории и силой государстваПо Аристотелю «наилучший государственный строй не может возникнуть без соответствующих внешних условий». При этом под внешними условиями греческий философ понимал как природные, так и социальные характеристикиВажнейшими социальными условиями безопасного существования государства является количество населения и его качественные характеристики, в первую очередь, соотношение свободных людей, которые в случае необходимости могут стать гоплитами (тяжеловооруженными воинами), метеков (не граждан) и рабов. Среди свободного населения полиса также следует выдерживать пропорцию между количеством земледельцев, ремесленников, торговцев и т.д., ибо то государство, в котором много ремесленников, но мало тяжеловооруженных воинов, нельзя считать государством большим и могучим. Важнейшими природными условиями являются характеристики территории полиса. Территория должна быть труднодоступна для вторжения, но иметь удобные выходы. «Город надлежит устроить так, чтобы он был расположен одинаково хорошо и по отношению к морю, и по отношению к остальной части государства». У Аристотеля мы опять встречаем обоснование роли морской силы для усиления мощи государства. «Ведь гораздо легче … выдержать неприятельское нападение, когда можно получить помощь с обеих сторон одновременно – и с суши и с моря; равным образом нанести удар… когда для государства открыты оба пути». Геополитическим выглядит его подход к обоснованию гегемонии островного критского государства в Греции в конце 1-го тысячелетия до н.э. «Остров Крит как бы предназначен природой к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно: он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой – от Азии, именно от Триопийской местности и Родоса. Вот почему Минос и утвердил свою власть над морем, а из островов одни подчинил своей власти, другие населил…».

Полибий. Как ученый, Полибий прославился своей Всеобщей историей в 40 книгах, описавшей события, свидетелем и непосредственным участником которых он был. Но история Полибия – это не только описание последовательности политических и военных фактов. В ней он ставит и разрешает важную политическую проблему: «Как Рим в короткое время стал самым могучим государством ойкумены - известного тогда обитаемого мира?» В ней он также ставит вопросы, находит закономерности, которые много позже назовут геополитическими, например: «В чем причины могущества государства и Римской республики в частности?». Но прежде, чем оценить эту силу и характер боевых действий, которые ведет государство, по Полибию, следует говорить о земле, её свойствах и положение. «Мы лучше поймем отдельные события, если заранее описаны будут страны и самые места событий». Только геополитически мыслящий человек может утверждать, что для лучшего понимания отдельных военно-политических событий следует заранее описать «страны и самые места событий», что все сведения о земле и географическом положении описываемых мест даются «с той целью, дабы сделать рассказ… понятным для людей, незнакомых с этими странами». Описывая, например, поход Ганнибала, Полибий находит необходимым географически детерминировать исторический процесс. Он утверждает: «дабы изложение наше не осталось совершенно непонятным для читателей, не сведущих в этих странах, нам необходимо рассказать, откуда вышел Ганнибал, сколько и какие страны были пройдены им, и в какие местности Италии он прибыл».

Марк Туллий Цицерон. Основными политологическими сочинениями Цицерона, кроме речей и писем считаются его диалоги «О государстве» и «О законах». Политика, по его мнению, тесно связана с географией, чему есть немало примеров. Так, при основании Рима Ромул чрезвычайно удачно выбрал место будущей столицы. Цицерон в связи с этим отмечает, что «каждый, пытающийся создать долговечное государство, должен намечать весьма осмотрительно». Особенно следует обратить внимание на положение города относительно моря, желательно наличие реки, родников с пресной водой, холмов и здорового климата. Для безопасности государства следует принять хорошие законы и править твердо, но справедливо.

Страбон. Страбон решает и другую геополитическую задачу – проблему соотношения географического положения, расположения страны по отношению к морю, влияния географической среды на развитие общества. Он утверждает, что море определяет очертания суши, делает их удобными или неудобными для обитания. Море в сочетании с реками, природный ландшафт (горы, долины), острова и проливы создают «свойства…, связанные с местностью и не являющиеся делом рук человеческих». Изменчивость этих природных свойств (т.е. географических условий) влияет на развитие человеческих обществ, полисов, государств. Ухудшение среды обитания, а также природные катаклизмы (землетрясения, извержения вулканов, цунами) могут замедлять развитие полисов или уничтожать целые страны (например, Атлантиду). Завершает Страбон исследования ойкумены описанием административно-территориального деления Римской империи.

Истоки формирования геополитических концепций античными философами  привело к постепенному осознанию неразрывной взаимосвязи почвы и крови, пространства и власти, географии и политики. Так проис­ходит формирование теории влияния среды на политиче­скую историю, которую излагают Фукидид, Ксенофонт, Аристотель, Полибий, Страбон и другие античные авторы. Во многом их теоретические построения — ре­зультат обобщения событий политической истории того времени, но некоторые идеи, несомненно, являются интел­лектуальными изысканиями самих авторов, носят печать их индивидуальной прогностической интуиции и облада­ют эвристическим потенциалом, востребованным и в наши дни.

Античные философы остро чувствовали значение по­чвы, среды обитания пространства для формирования социокультурной и политической идентичности человека.

Геополитические представления в учениях Древнего Востока.

Первое протогосударственное образование на территории Китая в среднем течении Хуанхэ возникло на рубеже III–II тысячелетия до н.э. (союз племен Ся). В начале IIтысячелетия племя Инь добивается гегемонии. Иньская династия правила первым китайским государством до конца II тысячелетия, пока иньский ван (правитель) не был свергнут предводителем племени Чжоу У-ваном.

Чжоуский Китай пережил период централизации (до VIII вв. до н.э.), когда местные правители (чжухоу) беспрекословно подчинялись правящей династии и период децентрализации (VIII–VII вв. до н.э.), когда власть вана стала номинальной, а чжухоу постоянно вели междоусобные войны. Это время вошло в историю Китая как «Борьба царств» («Чжаньго»).

В VII в. до н.э. империя Чжоу испытывала сильное давление кочевых племен. Борьба с кочевниками способствовала не только самоидентификации этнической общности древних китайцев – хуася, но и упадку, а затем и падению империи Чжоу. Именно тогда в науке и массовом сознании постепенно консолидирующегося древнекитайского общества оформляется «китаецентристская», точнее чжоуцентристская геополитическая картина мира (т.к. тогда еще не было представления о едином Китае в его современных границах), в соответствии с которой в центре обитаемой Вселенной (Поднебесной или по-китайски Тянься) находится облагодетельствованная богом чжоуская Срединная империя. Отсюда и происходит название Китая – Чжунго (чжун – середина,  го – государство).

Эта империя, используя свое выгодное географическое положение, по развитию техники, культуры и военной мощи далеко обошла все страны Поднебесной, поэтому у нее не было необходимости заимствовать иностранный опыт. Отсюда геополитические представления о богоизбранности китайских императоров, мессианской роли империи в обитаемом мире, ее самодостаточности и оправдание автаркии.

Царство Чжоу занимало лишь среднее течение Хуанхэ, но постепенно по мере расширения пределов Срединного царства, представление о Поднебесной как обо всем обитаемом мире перенеслись на него. Таким образом, понятия «Срединная империя» и «Поднебесная» стали синонимами.

На территории Индии в долине Инда и его притоков уже в середине III тысячелетия до н.э. существовала протоиндская (хараппская) цивилизация. Около середины IIтысячелетия до н.э. с северо-запада в  Индию вторглись воинственные племена арьев, постепенно распространившиеся на весь субконтинент и создавшие первые государственные образования.  Геополитические представления правителей этих государств можно проследить по древнейшему памятнику духовной культуры арьев – Ведам.

В ведической традиции принято изображать обитаемый мир как океан, в котором плавает цветок Лотоса. Этот Лотос или Падма и есть обитаемая суша.При этом большие лепестки Лотоса-Падмы означают великие субконтиненты (Двипа, т. е. полуострова, с двух сторон окруженные морем): северный – Куру-Двипа (вероятно, Сибирь), южный – Жамбу-Двипа (очевидно, Индия), западный - Кетумалас-Двипа (Европа?) и восточный – Бадразвас-Двипа (Китай?).

Четыре Двипа и представляют собой четыре великие геополитические державы(или территории). Между  большими лепестками Лотоса-Падмы находятся восемь малых двипа, занимающих подчиненное положение по отношению к большим Двипа. Малые двипа символизируют собой  малые державы. Например, Пегу-двипа ассоциируется с Ираном, Ава-двипа – с Аравией и т.д.

Отдельно от цветка Лотоса-Падмы плавают в океане листья Лотоса,символизирующие другие континенты и острова. Важно отметить, что Лотос, его лепестки и листья представляют собой одно целое с океаном. Это означает не только единство земли и моря, но и взаимодействие государства (политики) и географии. Кроме того, Падма, как живой организм (цветок) имеет завязь плода – Меру (вероятно, Гималаи) и органы оплодотворения – тычинки, символизирующие отдельные, наиболее высокие вершины гор и горных цепей, в которых берут начало главные реки мира.

Таковы первые геополитические представления древних арьев, изложенные немецким географом XIX в. Карлом Риттером.  Они не только представляют природу (океан и сушу) и человеческое общество (государства) как единый организм (эту идею в свое время будут обосновывать К.Риттер и Ф.Ратцель), но и ставят в центр мироздания собственный народ (этноцентризм) и свое государство, общество и культуру (индоцентризм), что характерно для практически  всех школ классической геополитики.

Древние китайские философы Лао-цзы (579-499г. до н.э) и Конфуций (551-479 гг. до н.э) не оставили изречений по геополитике. Лишь некоторые их представления могут быть сопоставлены с геополитическими идеями о великом и малом царствах (Лао-цзы) и сильном, но деспотичном, и слабом моральном царстве (Конфуций).

Мэн-цзы.

Китайский философ Мэн (фамилия) Кэ (имя) родился в царстве Лу (Юго-восточный Китай, современная провинция Шандун). Учился у Цзы Сы, внука Конфуция. После окончания учебы путешествовал, посетив многие царства Китая. Везде пытался заинтересовать правителей своими идеями государственного управления с целью осуществить их на практике. Но ему удалось лишь небольшое время побыть советником в царстве Ци. Вернувшись на родину, он основал школу и  распространял свои идеи через учеников. Написал книгу «Мэн-цзы». Л. Фейербах назвал Мэн-цзы величайшим философом Китая после Конфуция.

Учение Мэн-цзы содержит и геополитический аспект. В частности, власть «в пределах четырех морей», т.е. на все четыре стороны, можно распространять, руководствуясь идеями Конфуция о почитании старших, заботе о народе, о милосердии. При осуществлении определенной геополитики («когда ван поднимает войска») следует сначала подумать о ее последствиях («взвешивают и тогда узнают вес») и об опасностях для воинов (людей и государства).

«Великое желание Сюань-вана» (под которым можно понимать правителя вообще) Мэн-цзы отгадывает без труда: «желаете расширить свою территорию», принудить царства Чу и Цинь покориться, управлять всей Срединной империей и умиротворить варваров. Это желание, очевидно, потому и считается великим, что решает основные геополитические проблемы правителя любого царства Древнего Китая.

Но осуществимо ли «великое желание» для правителя Ци – одного из девяти царств Китая, ведь ему противостоят восемь других царств? Мэн–цзы поднимается здесь до геополитического обобщения: «малое, безусловно, не в состоянии противостоять большому, одинокое, конечно, не в состоянии противостоять многим, слабый не в состоянии противостоять сильному».

Но осуществить «великое желание» можно, если исполнять принципы «правильного правления», сформулированные Мэн-цзы. Тогда чиновники, купцы, землепашцы, путешественники, а также все обиженные обратят взоры к справедливому правителю и онможет стать вершителем судеб всей Поднебесной, если будет побуждать людей к добру, сумеет предоставить возможность каждому быть сытым, содержать семью, кормить своих родителей.

При помощи учения Мэн-цзы можно решить и такую геополитическую проблему, как установление гегемонии среди древнекитайских царств.

3. Геополитические концепции арабского мира

Колыбелью арабского этноса был Аравийский по­луостров, находящийся в юго-западной части евразийского мате­рика и занимающий промежуточное положение между Европой, Центральной и Южной Азией и Северо-Восточной Африкой. Площадь поверхности полуострова Аравия — 3 млн кв. км (более четверти площади Европы). Он омывается водами Средиземного (с северо-запада), Красного (с юго-запада), Аравийского (с юго-востока) морей и Персидского залива (с северо-востока).

Природные условия (жаркий и сухой климат, на большей части поверхности полуострова преобладают песчаные пустыни и полупустыни, а также плоскогорья со степной растительнос­тью, лишь небольшая часть которой пригодна для земледелия) предопределили историческое развитие арабского этноса, кото­рый изначально разделился на оседлых земледельцев и кочевых скотоводов.

Земледельческая культура появилась на юге Аравийского полуострова уже в I тыс. до н.э. Она опиралась на достаточные водные ресурсы, сеть мелиорации, сложившуюся уже вVIII в. до н.э., а также караванный торговый путь. На севере полуостро­ва процветало кочевое скотоводство. Кочевые арабы — бедуины занимались разведением верблюдов, коней, овец, коз. Но и там по мере развития ремесел и торговли постепенно появились оа­зисы оседлой культуры. Указанные различия предопределили противостояние Севера и Юга, оседлой культуры земледельцев-феллахов и кочевой культуры бедуинов, что, безусловно, имело геополитическое измерение.

В VII в. н.э. геополитическая ситуация на Аравийском полу­острове определялась соотношением сил между ведущими де­ржавами — Византией, Ираном и Эфиопией, которые в своем стремлении контролировать доходный торговый «путь благово­ний» довели Юг Аравии до истощения. Многие арабские роды вынуждены были переселиться на север полуострова, большая часть населения которого поддерживало экономические и род­ственные связи с бедуинами.

К этому времени уже были достаточно развиты религии еди­нобожия — иудейская и христианская, имевшие в Аравии нема­ло поклонников. Верхушка арабского общества не могла не ви­деть объединяющей роли религиозного фактора в консолида­ции общества и становлении государства. Однако традиции и привычки поклонения племенным богам, и в первую очередь «Черному камню» в храме Кааба (Мекка), тормозили процесс национального объединения.

Геополитические идеи и концепции излагались в работах ряда арабских ученых, среди которых выделяются Аль-Фараби и Ибн-Хальдун.

Аль-Фараби. Как политический и социальный мыслитель Аль-Фараби прославился получившими широкую известность в арабском мире и за его пределами работами «Гражданская политика», «О достижении счастья», «Афоризмы государственного деятеля». В сирийский период своей деятельности он систематизировал свои социально-политические воззрения, объединив их в общем труде под названием «Трактат о взглядах жителей добродетельного города».

Политические идеи Аль-Фараби имели явно выраженный геополитический подтекст. Он, как и Аристотель, объяснял по­литические явления и процессы естественными, природными причинами, постоянно связывая политику и географию. Чело­веческое общество, например, в его представлении — это «со­единение многих людей в одном месте проживания», т.е. ре­зультат совокупного воздействия географических и социальных факторов. При этом человеческое общество, как всю цивилиза­цию в целом, Аль-Фараби подразделял на отдельные народы, которые отличаются один от другого«тремя естественными ве­щамиестественным нравоместественными чертами(характе­ра) и третьей, основанной на характере (людей), которая также имеет касательство к естественным вещам. Это язык, т.е. речь, являющаяся средством выражения (мысли)». Таким образом, Аль-Фараби положил в основу этногенеза природные (естест­венные) причины: нрав, характер и язык народов, которые, по его мнению, формируются географическими факторами.

Размышляя над проблемами формирования и жизнедеятель­ности общества и государства, вольно или невольно, арабский мыслитель освещал геополитические аспекты данной пробле­матики. Аль-Фараби подразделял все общества (государства) на великие, средние и малые. «Великое общество — это совокуп­ность многих народов, которые объединяются и помогают друг другу. Среднее — это один народ. Малое — это (общество), представленное одним городом».

В его великих, средних и ма­лых обществах узнаются империи, однонациональные страны и полисы. Причем каждое общество из них может быть вполне автономным, политически независимым, представляя при этом максимальные возможности для совершенствования людей в делах и мыслях («совершенные общества»). Наибольшим совер­шенством, по Аль-Фараби, обладает городская община. При этом «город и общество необходимости» имеют целью «взаимо­помощь в приобретении (всего того), что необходимо для су­ществования и защиты тела...». «Город и общество обмена — это такие жители, которые помогают друг другу в том, чтобы их по­читали словом и делом», а город и общество властолюбия пред­ставлены «людьми, которые помогают друг другу в достижении победы...».Наилучшим (как и у Аристотеля) Аль-Фараби считал «коллективный город», т.е. такой, в котором каждый житель полностью волен делать то, что пожелает. Егожители сами из­бирают себе правителей, которые правят ими в соответствии с волей жителей.

Показанная нами градация общества по принципу доброде­тельности и предпочтение полисного общества имперскому на­глядно отражают настроения эпохи, в которой жил автор дан­ной концепции. Это была эпоха распада Халифата, политичес­кой нестабильности, когда каждый человек, лишенный госу­дарственной опоры и защиты, искал помощи и поддержки в семье, у соседей, в городской общине.

Ибн-Хальдун. Наиболее известным историческим и политическим произведением этого автора считается «Большая история, или Книга поучительных примеров и диван сообщений о днях арабов, персов и берберов и их современников, овладевших властью великих размеров», а также «Пролегомены», т.е. «Вступление» к нему.

«Пролегомены»— энциклопедическое произведение, имею­щее заметную геополитическую основу. Оно содержит сведения о Земле, ее климатических зонах, населяющих планету народах, их истории и культуре, о связи человека и природы. Первая пролегомена — «Об освоении человеком мира» — завершается выво­дом о том, что «смысл освоения человеком мира» заключается в сотрудничестве людей, которое дает им «пищу для пропита­ния и оружие для защиты». При этом сотрудничество, т.е. объ­единение и взаимопомощь людей в процессе освоения ими мира, непрерывно совершенствуется. Это есть путь развития человечества от примитивности к цивилизации, он естествен и необходим. Объединение людей в общества и государства, по мнению Ибн-Хальдуна, происходит на основании асабийи — особого вида социальных отношений, вытекающих из первона­чального родства, симпатии к близким, стремления уберечь их от несправедливости и беды. Позднее, с развитием цивилиза­ции и, очевидно, усложнением социальных связей, асабийа пе­реносится на всех членов общества. На основе асабийи, пони­маемой уже как «зашита, оборона и завоевание и всякое дело, для которого объединяются», образуются и государства, на ней же держится и власть в них. На этой же основе образуются внутри государства политические группировки, которые ведут борьбу за власть.

Однако государства могут образовываться и без асабийи. Это положение справедливо, по Ибн-Хальдуну, в случае побед и значительного преобладания одной из борющихся за власть клик; она может единолично осуществлять власть, опираясь на помощь чужаков. Создание империи (халифата), т.е. объедине­ние многих этносов в едином, но разнородном государственном образовании, ведет к разрушению асабийи — этнонационального единства и побуждает побе­дившего в борьбе за власть правителя опираться и на чуждый этнонациональный элемент, что, в свою очередь, чревато кру­шением всей империи.

Геополитическая мысль Средних веков и Нового времени в Европе

Взгляды античных авторов восприняла христианская Евро­па. Теория древнегреческих ученых о тесной связи условий жизни с географической широтой местообитания была глубоко усвоена средневековыми книжниками. Географические пред­ставления европейцев получили свое дальнейшее развитие под воздействием восьми крестовых походов, состоявшихся между 1096 и 1270 гг. Географические воззрения оказали существенное влияние на понимание европейцами значимости территории для расширения торговли и политического (в форме религии) вли­яния. При этом географическое пространство оказалось не только полигоном реализации высших истин. Средневековым человеком империя осознавалась как проекция высших сак­ральных истин на пространство геополитической реальности, он воспринимал ее как отображение Бога в земной тополо­гии. Всеобщий характер верований и ценностей, характерный для средневековья, нивелировал значение территории. Вопросы тер­риториального устройства были подчинены идейным устремле­ниям. Однако в XII—XIII вв. в Европе постепенно набирала силутенденция становления национальной государственности.

В это же время происходит расширение знаний европейцев о мире, что стало следствием развития мореплавания, картогра­фии, а также процесса, получившего наименование эпохи Ве­ликих географических открытий. В итоге формировалось целое направление, которое сосредоточивало свои интересы на воп­росах воздействия природы Земли на человека, историю людей, общества, государства.

В эволюции геополитических идей, последовавшей вслед за открытием мира европейцами, заметное место занимает термин «Атлантика» как целостное понятие, обозначающее не только направление экспансии, но и геополитическую парадигму «моря».

Жан Боден.

Становление государственности в Европе неизбежно под­нимало вопрос о территории страны. Первую попытку дать строго рациональное теоретическое обоснование национально­го государства и связанного с ним территориального суверени­тетапредпринял французский политик и философ Жан Боден. Свою позицию он изложил в работе «Шесть книг о  республике». Боден, в частности, разделял древнегреческую концепцию влияния климатических зон на поведение людей и считал, что жители умеренных районов более других предназначены для развития цивилизации под сенью закона. Но закон и общество могут развиваться только в государстве едином географически. В государстве, по Бодену, ключевым элементом являются кровнородственные семьи-хозяйства. Именно географическая среда определяет пути и способы взаи­модействия таких семейных союзов между собой, а также более сложных политических систем. Среда и природа в целом не знают развития, а лишь циклически воспроизводятся. В отличие от них политические образования проходят целенаправлен­ный путь развития. Согласно Бодену, государство само по себе является абсо­лютной и самовоспроизводящей властью, обладающей высшей силой и величием, соединенными в су­веренитете. Государству принадлежит исключительное право на принятие любых решений, объединяющих всю нацию на опреде­ленной территории. Боден убежден, чтоименно географическая среда, природа определяют развитие государства.Суверенитет государства объединяет в себе не только высшую власть, но и ра­зум, здравый смысл, расчет. Рациональность поведения госу­дарства вела к дальнейшему умозаключению: «ничто не предосу­дительно, если связано с безопасностью государства».

Шарль-Луи де Монтескье. Идеи географического детерминизма развивал и выдаю­щийся французский мыслитель Шарль-Луи де Монтескье. В своем главном труде «О духе законов»,изданном в 1748 г., он разработал теорию факторов географической сре­ды в жизни общества. Ещё в «Персидских письмах» Монтескье утверждал, что обще­ственной жизнью управляет не провидение или случай, а опре­деленные закономерности, которые вытекают из естественных законов. Более того, все социальное бытие людей обусловлено географическими, политическими и религиозными факторами. Но наиболее обоснованно связь географического и социально-политического просматривается в главном сочинении Монтес­кье «О духе законов».

Под духом законов французский просвети­тель понимал всю совокупность политических, нравственных, религиозных отношений в обществе, базирующихся на естест­венных законах, т.е. обусловленных окружающей природной средой. Продолжая линию Ж. Бодена, Т. Гоббса о закономерной необходимости перехода людей из естественного в гражданское состояние, Монтескье, тем не менее, не отрывает их гражданские и политические отношения от продолжающегося воздействия естественных законов, географических факторов. В этом, соб­ственно, и заключается не только естественнонаучный, но и гео­политический подход Монтескье. Можно утверждать, что такой подход французского политического мыслителя послужил осно­ванием для всех последующих геополитических размышлений. Монтескье сформулировал кредо географического детерминизма: «Власть климата есть первейшая власть на земле». Именно климат, по мнению Монтескье, оказывает прямое воздействие на физиологи­ческое состояние людей, а значит, и на их психологию, что, в свою очередь, играет решающую роль при организации общественного устройства и учреждении политических по­рядков. Согласно Монтескье, «малодушие народов жарко­го климата всегда приводило их к рабству, между тем как мужество народов холодного климата сохраняло за ними свободу».

Монтескье был убежден, что климатические условия опре­деляют индивидуальные особенности человека, его характер и склонности, его телесную организацию. Так, например, в усло­виях холодного климата люди крепче и физически сильнее, поскольку «холодный воздух производит сжатие окончаний внешних волокон нашего тела, от чего напряжение их увеличи­вается и усиливается приток крови от конечностей к сердцу». Южные народы, с точки зрения Монтескье, ленивы от приро­ды, «что делает их неспособными ни к какому подвигу...». По­этому они, восприняв однажды те или иные законы, обычаи и традиции, не расстаются с ними, ибо предпочитают покой.

По мнению Монтескье, законы страны (точнее «дух законов») должны соответствовать условиях географиче­ской среды: только тогда государство способно гармонично и успешно развиваться во времени и пространстве. Здесь французский философ вплотную подходит к формулиров­ке геополитического закона соответствия политики, права и территории,который сыграл впоследствии важную роль в развитии немецкой геополитической школы.

Начиная с XIX столетия «пальма первенства» в разви­тии географического детерминизма постепенно переходит к немецким ученым, предложившим несколько оригинальных геополитических идей. Эти исследователи выступают с критикой вульгарного географического детер­минизма, более зрело и взвешенно подходя к интерпрета­ции природных факторов и их влияния на политическую историю.

Влияние природных условий на общественно-политическое развитие изучалось рядом немецких ученых: И. Гердером, А. Гумбольдтом, И. Кантом, Г. Гегелем.

По мнению Иоганна Гердера, развитие цивилизации осу­ществляется под воздействием внешних и внутренних факто­ров. К последним он относил физическую природу, в первую очередь такие ее элементы, как климат, почва, географическое положение.

Александр Гумбольдт полагал, что география должна давать целостную картину окружающего мира и служить конкретным социальным, политическим и экономическим целям человека.

Иммануил Кант в лекции по географии высказал мысль о влиянии физической среды на «моральную географию» (наци­ональный характер), политическую географию, «торговую гео­графию» (экономику) и на «теологическую географию» (терри­ториальное распределение религий).

Георг Гегель (1770—1831) в специальном разделе введе­ния к своим лекциям по философии истории, озаглавлен­ном «Географическая основа всемирной истории», подчер­кивал: «...не стоит ни преувеличивать, ни умалять значения природы; мягкий ионийский климат, конечно, очень спо­собствовал изяществу поэм Гомера, но один климат не мо­жет порождать Гомеров, да и не всегда порождает их; под властью турок не появлялось никаких певцов». Ученые должны интересоваться не изучением почвы как внешнего места, а изучением естественного типа местности, кото­рый находится в тесной связи с типом и характером наро­да, являвшегося сыном этой почвы. Этот характер обнару­живается именно в том, каким образом народы выступают во всемирной истории и какое место и положение они в ней занимают.

Глубокое исследование философии истории с точки зре­ния развития национального духа и политического строя разных народов позволило великому немецкому философу впервые в истории политической мысли осуществить кон­цептуальный геополитический анализ современной ему картины мира. Гегель не просто оставил нам интересное описание пространственных отношений между государ­ствами, цивилизациями и народами, известными европей­цам к середине XIX в., но и разработал методологию такого анализакоторый сегодня мы не можем не назвать геопо­литическим. Он полагал, что геополитическая карта мира естественным путем разделяется на Старый и Новый Свет, и дело не только в том, что Америка и Австралия стали известны значитель­но позднее остальных частей света. Америка и Австралия «новы» не только относительно, но и по существу: по всему их физическому и духовному характеру.

Согласно Гегелю, архипелаг между Южной Америкой и Азией обнару­живает физическую незрелость: «...характер большей части этих островов таков, что они являются лишь как бы земляным покровом для скал, вы­ступающих из бездонной глубины и носящих характер чего-то поздно воз­никшего». Такой же незрелостью отличается, по его мнению, и Австралия: «...ведь если мы проникнем из английских владений вглубь страны, то мы найдем огромные потоки, которые, еще не прорыв себе русла, оканчиваются в болотистых равнинах». Относительно Америки и ее культуры он делал не менее безапелляционные выводы: «Америка всегда была и все еще про­должает быть бессильной в физическом и духовном отношениях».

Незрелость природного мира у Гегеля накладывает решающий отпечаток на духовный мир народов, населя­ющих эти «физически незрелые» местности, что, в свою очередь, определяет место народов на карте политической истории. Так, Америку — главную страну Нового Света — он не видел на карте всемирной истории XIX в., но про­рочески указывал, что именно этой стране суждено стать центром «всемирно-исторического значения», объяс­няя это опять-таки преимущественно психологическими и географическими факторами: «...в эту страну стремятся все те, кому наскучил исторический музей старой Европы. Говорят, что Наполеон сказал: эта старая Европа наводит на меня скуку».

Старый Свет — арену всемирной истории — Гегель делит с точки зренияхарактерных географических различий:

а) безводное плоскогорье с его обширными степями и равнинами. Страны плоскогорий, как правило, прочно замкнуты в себе, но способны давать импульсы историче­ского развития и территориальной экспансии;

б)         низменности, переходные страны, прорезанные и оро­шаемые большими реками. Здесь образуются центры куль­туры, обладающие уже значительными притяжениями (мы бы сегодня назвали их цивилизациями);

в)         прибрежные страны, непосредственно прилегаю­щие к морю; они должны выражать и сохранять мировую связь.

Гегель оставил интересный анализ всех трех географи­ческих ареалов с точки зрения их роли в политической истории.

Народы плоскогорий он охарактеризовал весьма скептически: в пустынях Аравии, в монгольских степях, в Южной Америке, на берегах Ориноко и в Парагвае, по­чва неплодородна, люди беспечны и не собирают запасов на зиму, ведут патриархальную жизнь, и богатство их за­ключается лишь в животных, которые странствуют вместе с кочевниками. Гегель не видел в кочевническом элементе генератор политической энергии, способный всколыхнуть и вдохнуть жизнь в деятельность мирных земледельцев равнин. Напротив, он указывал на разрушительный и бес­смысленный характер набегов кочевников: «...они всё рас­таптывают, а затем исчезают, как сбегает опустошительный горный поток, так как в нем нет подлинного жизненного начала».

Народы долин, орошаемых большими реками, иные. В Китае, Индии, в Египте создавались большие царства и формировались крупные империи. Гегель объясняет это тем, что земледельцы, населяющие равнины, способны к регулярному кропотливому труду, заинтересованы в по­земельной собственности и развитии правовых отношений. Это, в свою очередь, делает государство центральным по­литическим институтом, который жители поддерживают и развивают во всех отношениях (в том числе и в террито­риальном).

Морские народы философ характеризует с явной сим­патией: если низменность прикрепляет человека к земле, благодаря чему он становится зависимым в бесконечном множестве отношений, то море выводит его из этих огра­ниченных сфер. Море вызывает представление о чем-то неопределенном, неограниченном и бесконечном, что внушает человеку стремление выйти за пределы, раскре­поститься. Этого величественного устремления за пределы земной ограниченности недостает азиатским государствам, хотя сами они часто граничат с морем; для них море явля­ется лишь прекращением земли.

Гегель признает, что море при­зывает человека к завоеваниям и разбою, но ему кажется, что постоянная огромная опасность для жизни делает мо­ряков храбрыми и благородными. Именно это оправдыва­ет и облагораживает незаконные приобретения морских стран в глазах философа. Нельзя не заметить, что в этих рассуждениях Гегель достаточно тенденциозен, философу изменяют научная объективность и взвешенность, столь ха­рактерные для него.

Для Гегеля народы моря — народы исторические, спо­собные к творчеству на арене политической истории, но на­ряду с этим есть и неисторические народы — коренные жители Америки (индейцы), обитатели Африки. Гегель лишает «неисторические» народы права голоса в исто­рии, считая, что удел этих народов — рабство и политиче­ская зависимость от европейцев.

Европейские страны по их географическому положению и месту в истории человечества Гегель подразделил на три группы:

1.      Южная Европа, обращенная к Средиземному морю. Здесь, в Греции и Италии, долгое время находилась арена всемир­ной истории.

2.      Сердце Европы — центральный ее пункт. Здесь находятся Франция, Германия, Англия.

3.      Северо-восточные государства — Польша, Россия, славян­ские государства. Они поздно вступают в ряд исторических государств.

Влияние идей Гегеля на развитие геополитики в кон­це XIX — начале XX в. было огромно. В гегелевской «Фи­лософии истории» заложен тезис, сыгравший решающую роль в развитии теории гегемонизма в геополитике, причем как в марксистском, так и в либеральном ее вариан­те. Из гегелевской историософии прямо вытекала теория авангарда: авангард монополизирует историю, ибо в нем воплощен мировой дух; остальные народы и культуры, не относящиеся к авангарду, не имеют права голоса в по­литической истории. Марксизм применил эту дихотомию в своем учении о всемирно-исторической миссии пролета­риата, неолиберализм — в концепции о «золотом миллиар­де» и однополярном мире.

К. фон Клаузевиц. На политические взгляды Клаузевица большое влияние оказали либеральные идеи Великой французской революции. Но его либерализм имел сильный оттенок прусского национализма и военного авторитаризма. В своих военно-исторических трудах Клаузевиц применил диалектический метод Г. Гегеля, рассматривая военно-политические события в развитии и взаимосвязи. Наиболее известным трудом, вобравшим его геостратегические и военно-теоретические взгляды является трехтомная работа «О войне», которая вышла в составе других работ под общим названием в 1832-37 гг. в Берлине. На русский язык впервые переведена в 1936 г. В этой работе Клаузевиц выдвинул постулат об обусловленности войны и боевых действий политикой, проводимой государствомВ политике, утверждал он, заключены в скрытом виде основные очертания будущей войны, которая «есть продолжение войны иными средствами». При этом политика, по Клаузевицу, носит национальный характер, выражает общенациональные интересы. Каждая эпоха ставит свои задачи перед нацией, которая выдвигает политику, соответствующую этим задачам. Следовательно, «всякая эпоха имеет свои собственные войны», вызванные изменением общественных отношений, прогрессом науки техники. Новые условия диктуют изменения в военной теории и стратегии. Но всегда именно политика определяет военную стратегиюименно ге